| Меню сайта |
|
 |
| Категории раздела |
|
|
| Наш опрос |
|
|
| Архив файлов |
|
|
|
|
Глухой Каньон
Глухой Каньон
Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю
человека, - это ощущение таинственности. Оно лежит в основе всех
наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал
этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае,
слепым
Альберт Эйнштейн
Глава 1.
«Огненный лис» и его обитатели.
Зачем люди мечтают? Чтобы хоть как-то закрыться от жестокой реальности?
Или только лишь ради собственного удовольствия, чаша которого по истине
бездонна? Вот, например, мечта о свободном полете, к чему она? Чем хуже
аппараты? Маневренностью – да, скоростью – тоже. Нестись быстрее мысли,
быстрее самого света; изворачиваться в воздухе так, что самые лучшие
машины, если б могли, лопнули от зависти. Полная свобода… Мощь…
Всесилие…. Но – не бессмертие! Необходима опасность, та самая, что
заставляет сердце убираться в пятки, а душу – леденеть от сиюминутного
страха. И зачем тогда летать, если крутое пике не грозит смертью? К
чему дикая скорость, когда можно делать фатальные ошибки, оставаясь в
живых? То, что люди называют «острыми ощущениями», никогда не понять ни
протоссам, ни, уж тем более, зергам…
…«Стелс», набрав нужную высоту, камнем понесся к поверхности,
кувыркаясь в лучах звезды Аримунэ. Сверху – необыкновенное, изумрудного
цвета небо с почти незаметными розовыми облаками, внизу – камень цвета
крови. Есть легенда, будто местные боги, пораженные красотой планеты,
решили насмерть сразиться за единовластие, выбрав ристалищем широкую
равнину. Их клинки рассекали скалы, пробивали земную твердь так, что
свет Аримунэ мерк в бесконечных глубинах ярости дерущихся. Никто не мог
победить, и тогда воины, поняв, что полягут здесь все, прокляли это
место. Когда же очи последнего из них сомкнулись, гигантскую могилу
накрыла вечная тишина. Такая, что даже вездесущие сигналы «пси»
замолкали, словно отдавая дань памяти лежащим в незримых склепах высшим
существам.
Эту незамысловатую байку выдумали «призраки». Им, как ни кому другому,
мешали странные особенности Глухого Каньона, где связь осуществлялась
только с помощью голоса или сверхмощных трансляторов. И то: парни из
морской пехоты, общаясь между собой на большом расстоянии, орали до
хрипоты, но слушателю все равно приходилось навострить уши, дабы
понять, что ему говорят. И чем глубже спускаешься, тем больше власти у
ее величества Тишины. Необыкновенное место, гигантская расщелина с
многочисленными ответвлениями, поражала взор. Вот почему пилоты так
любили на бешеной скорости проноситься над безмолвными глыбами красного
камня. Опустишься слишком низко – жди неприятностей, электроника в этом
месте может выкинуть какой угодно фокус. Но как приятно сжимается
сердце при одном только взгляде на черноту зияющего внизу провала, а уж
лететь под сводами отвесных скал – ощущение просто непередаваемое!
Каньон, с высоты кажущийся узким, на самом деле расширялся по мере
увеличения глубины. Так что в россказнях «призраков» была все-таки доля
правды: самый настоящий склеп, глухой и таинственный. И название
соответствующее…
Летательный аппарат, выйдя из очередного пике, воспарил к облакам.
Сидящий в нем пилот мельком глянул на радар. Пусто – как обычно.
Последних военных Доминиона они выкинули с планеты еще месяц назад. Те
упорно цеплялись за каждую пядь земли, но что значат их жалкие потуги в
сравнении с мощью флота Объединенного Земного Управления?
Превратившиеся непонятно в кого, они вели себя совершенно не
по-человечески. Менгск думает, что жестким военным режимом добьется
непобедимости своей армии, а вместо этого получает толпы оборванцев,
многие из которых, пожалуй, забыли собственное имя. Впрочем, достойны
ли имен человеческие существа, снюхавшиеся с зергами? Согласно данным
разведки, они умудрились договориться с Разумом, управляющим зергами, и
теперь совместными усилиями пытаются выдавить ОЗУ из сектора. Думая об
этом, летчик поморщился и бросил машину в очередной вираж. Призраки
что-то говорили про свою коллегу из Конфедерации, которая попала к
зергам, мутировала и теперь командует ими. Какая чушь! А куда делся
легендарный Овермайнд? Или твари устроили демократические выборы? К
тому же, как считал он, все люди-мутанты только и могут, что бросаться
в гущу сражения и подрывать себя. Впрочем, здесь таких не предвидеться.
На поверхности зергов нет, а в Каньоне по понятным причинам они ведут
себя престранно: тупо стоят на месте или бесцельно носятся, как
угорелые, никого при этом не трогая. Пехота спокойно расстреливает
гидр, если находит, те же, в свою очередь, сопротивления не оказывают.
Другое дело – протоссы, угнездившиеся в глубине Каньона. Что им тут
надо – неизвестно, посылать дальние экспедиции командование пока не
осмеливается. Зелоты и храмовники, в том числе и темные – страшные
противники. Последних на большой глубине обнаружить будет вообще не
реально: научное судно в состоянии просканировать Каньон лишь
поверхностно. Из терран ниже всех забирается только психованный
ростоман Пьер Готьен по кличке «Пьеро» с командой таких же полоумных,
обожающих ломать «грифы» на скалистых уступах и сбивать попадающихся
лингов. Последних мотоциклисты называли «пешеходами», а сам Каньон –
«магистралью», так что выражения вроде «пойти на магистраль» или «сбить
пару пешеходов» можно считать вполне уместными. Редкие группы зелотов
они, понятное дело, не трогали, в лучшем случае расстреливали с
безопасного расстояния, те, однако, не спешили подниматься выше, где
можно накликать «стелс» на свою голову или даже осадный танк. Иногда
спускались в Каньон и «призраки» с целью «прощупать местность». В
общем, терраны и протоссы осторожничали, а зерги добровольно играли
роль местной фауны, придавая этому и без того удивительному месту
весьма колоритный вид.
Пилот вновь поглядел на радар: кто-то приближался. Кажется, он даже
знает, кто именно. «Стелс» поднялся за облака и выполнил замысловатый
кульбит, означающий приветствие. Спустя мгновение в шлемофоне
послышался резкий женский голос:
- Ну-ну, птичка, хорош выделываться, - «птичками» легкие
стелс-истребители прозвали пилоты более тяжелых машин – валькирий, - я
и так знаю, что ты у нас умница. Бяки не видно?
- «Акула» может спать спокойно, - заявил ее собеседник, также использовав жаргонное словечко.
- «Акула» никогда не спит, - донеслось в ответ, после чего раздался
дьявольский смех, что сводил с ума летчиков противника. Лучшего пилота
«валькирии» планетарной базы «Огненный лис» окружающие звали просто
Герда. Фамилия летчицы была столь труднопроизносима, что даже
командование старалось пореже употреблять ее, ограничиваясь званием.
Впрочем, для Герды подобное отношение было только еще одним предметом
гордости.
Тяжелый истребитель догнал «стелс» и, сделав «бочку», развернулся и
облетел вокруг снизившего скорость товарища. Тот, качнув крыльями,
поднялся выше и задрал нос, готовясь выполнить петлю Нестерова.
- Не-е, птичка, в вертелки мы сегодня играть не будем, - заигрывающее
пропела летчица, - скоро следующая смена. Давай-ка на скорость до базы,
слабо?
- Это нечестно, - заявили в ответ наушники, - у тебя машинка быстрее.
Так что давай или как все нормальные люди, или поглядим на камушки с
низкой высоты.
Герда, лихо присвистнув, направила истребитель к земле, там, где вести
его будет посложнее, в отличие от «стелса». Соперник последовал за ней,
стараясь не отставать. Вскоре оба аппарата уже летели нос в нос чуть ли
не у самой поверхности.
- Мы готовы? – ехидно спросил пилот.
- Разумеется!
- Ну, тогда поехали!!! И-и-ях-у-у!!!!
Летучие убийцы рванули в направлении базы. При прочих равных условиях
валькирия считалась проигравшей, если превысит определенный порог
высоты, где ей раздолье. Ее визави в силу технических причин проигрывал
в скорости, но по маневренности и устойчивости уверенно брал верх.
Впрочем, с обычным летчиком Герда легко бы справилась, но не с этим…
Стелс мягко приземлился на ровную площадку военного космопорта; через
полминуты чуть поодаль села «валькирия». Вылезшая оттуда женщина тотчас
направилась к товарищу, который принялся оглядывать боевую машину на
предмет царапин.
- Все, Андрюша, с меня хватит, - решительно сказала она, подойдя
поближе и грозно уперев руки в бока, - в следующий раз полетим на
высотке. И не надо стонать про движок, он у тебя и так мощней, чем
нужно.
Пилот Андрей Шершнев повернулся к собеседнице и, скорчив невинную
физиономию, пожал плечами – мол, что я тут сделаю? Фраза «летать
научись», конечно, не подходила, но сказать что-то в этом роде очень
хотелось. Та, поняв, что может сейчас услышать, предпочла ответить
первой:
- Не учи ученого. И хватит уже пятна высматривать, сам знаешь, им там
неоткуда взяться. Пошли-ка лучше поедим чего-нибудь да с народом
пообщаемся.
- Хорошая идея, - Андрей действительно изрядно проголодался.
Пилоты неспешно потопали в направлении космодромной столовки, что
располагалась на среднем уровне – так, чтобы было удобно и самим
летчикам, идущим с дежурства, и диспетчерам на вышке и гостям из прочих
комплексов. Главным ее преимуществом и достопримечательностью были
стены из прозрачного бронепластика, через которые открывался
потрясающий вид на окружающее пространство. Кормили, как и везде,
синтетикой, разве что летчики, которым платили больше, чем даже
танкистам, могли позволить себе купить в дополнение к пайку что-нибудь
вкусное. Работавшие на базе ученые занимались только
усовершенствованием ракет, снимающих защитное поле протоссов, и ни о
какой естественной растительности думать не желали. Так что приходилось
довольствоваться тем, что было.
- Смотри, кого я вижу, - сказал Андрей следующей за ним Герде и кивнул
в направлении столика, где сидел высокий худощавый человек с острой
зеленой бородкой и затейливо окрашенными волосами на голове, - это же
Пьеро! Пошли к нему?
- Да ну, опять траву предлагать начнет, - попыталась было возмутиться
летчица, но ее спутник лишь махнул рукой, мол, все путем, и направился
к цели.
Пьер, хоть и был здесь самый младший по званию, благодаря вылазкам в
Каньон сумел внушить к себе должное уважение. Его пристрастие к
марихуане давно стало притчей во языцех, но, как говориться, не пойман
– не вор, и командованию только и оставалось делать, что писать
выговоры, не более. Где он выращивал коноплю, можно было только гадать,
впрочем, сие растение настолько живуче и неприхотливо, что росло почти
где угодно на радость заботливых «фермеров».
Заметив парочку, Готьен приветственно махнул рукой и кивнул на свободные стулья рядом. Те, последовав приглашению, сели.
- Ну и как оно? – спросил он, недвусмысленно кивнув наверх.
- Хорошо, – Андрей, рассматривая прейскурант, повернулся к Герде, – ну
что, пойдем закажем какой-нибудь гадости да поговорим спокойно?
- Возьмите мне пива заодно и чипсов немножко, – нагло предложил Пьеро
и, заметив сердитый взгляд летчицы, добавил, – расскажу много
интересного.
- Ну, ладно, шантажист несчастный, – примирительно поднял руку Шершнев,
поворачиваясь в сторону транспортера для заказов, – все бы тебе на
халяву доставалось.
- Угу, и лишние приключения тоже, - обидчиво бросил вслед им Пьеро и
уставился в тарелку со следами уничтоженного продовольствия.
Через минуту летчики вернулись с подносами, уставленными тарелками с
едой. Обслуживающие официанты обитали только в кафешке при командном
центре, куда пускали, понятное дело, не всех. Впрочем, туда никто особо
и не стремился. В прочих корпусах базы царил закон «хочешь есть – сходи
и возьми».
Готьен, отпив синтетического пива, начал вещать «последние новости Глухого Каньона»:
- Я сегодня настоящего протосса видел…
- Да что ты говоришь! – насмешливо перебила его Герда, – Ну и какой он? Рога есть?
- Не-е, – Пьеро наставительно поднял вверх указательный палец, – я про того, который молниями пуляться умеет да глюки творить.
- Темплар, что ли? – не отставала Герда, – знаем, видели… свысока. Ты
так говоришь, будто те, что были до него – игрушечные, – сидевший рядом
Андрей прыснул от смеха, вообразив протосса размером с пластикового
солдатика, – И что же он, предложил тебе пару хороших глюков за уроки
вождения мотоциклом?
- Хотите посмеяться, могу предложить травки, – невозмутимо парировал
тот, – а протосс этот был занят очень интересным делом: в окружении
двух зелотов изучал гидру, а та – ну хоть бы разок в него плюнула, ведь
нет же! – Пьеро сокрушенно всплеснул руками, – Они их приручить
пытаются, точно! А потом на нас натравят!
- Странно, – пожал плечами Шершнев, – я слышал, что они могут воевать в
союзе, но такое… Как можно приручить зергов, это же абсурд!
- Думаю, тоссы просто пытаются понять, что происходит в Каньоне, как и
мы, и использовать это, – с набитым ртом проговорила Герда, – ну,
Пьеро, вы хоть помогли им приобрести новые знания?
Мотоциклист усмехнулся и полез к пачке с чипсами.
- Не все так просто, милая, – уклончиво ответил он, делая очередной
хлебок из кружки, – Этот умник нас чуть своими молниями не накрыл –
Каньон помешал, да и охрана его резво подскочила. Мы их повыше хотели
выманить, где места побольше, но они не пошли. Пришлось так, маленько
гранатами покидаться и ехать восвояси. Ну, еще мину поставили… Н-да, –
рассказчик вновь припал к пиву, – зачастили они наверх-то подниматься.
Как бы не полезли всей сворой, кто знает, сколько их там внизу сидит…
- Хе, «свора протоссов», – улыбнулась Герда, – ну ты как скажешь!
Представляю себе этот… кошмар. Не-е, здесь нам такого не надо, пускай
остаются, где были.
- А еще лучше, – добавил Андрей, кивнув на вошедшего в помещение
«призрака», – чтобы они все собрались в одной яме, а наша Нинка туда
термояд направила. Интересно, ей понравится наша идея?
- Ах, если бы… – задумчиво протянула подошедшая девушка и, присев
рядом, с интересом спросила, – почему вы, когда собираетесь, только и
мечтаете о том, как бы уничтожить всех врагов одним махом? И вообще,
неужели нельзя найти других тем для разговора?
Далеко не все «призраки» могли вести себя столь же свободно, как Нина
Колоскова. Большинство ее коллег либо кучковались отдельно от
остальных, либо смущались от того, что прекрасно знали, о чем думает их
собеседник и как подбирает слова, чтобы высказать это. Она же считала
хорошим тоном ни в коем случае не подавать вида, даже если о ней думают
не слишком приятные вещи, и посему отлично уживалась с простым народом,
лишенным способности к телепатии.
- А она права, – заметил Андрей, – скоро твой день Рождения, Пьер. Ты его хоть отмечать собираешься?
- А то! – оживился Готьен, – Думаю, это стоит обсудить…
Глава 2.
Люди и протоссы
На следующий день, вернувшись из очередного полета, Андрей, перекусив,
пошел отдыхать. Через два дня праздник, и хоть идет война, отметить его
надо, и чем веселее, тем лучше. Но для этого нужно хорошо выспаться.
Следующее дежурство только завтра, идти никуда не охота, следовательно,
остается лечь и закрыть глаза. Пилоты жили в специальных отсеках
космопорта, причем каждый – отдельно, что можно назвать роскошью по
сравнению с теми же пехотными казармами. Андрей с удовольствием
растянулся на кровати и с удовольствием провалился в мягкие объятия
Морфея…
…Проснуться его заставил слоновий топот снаружи и чьи-то вопли. Шершнев
в мгновение оказался на ногах. «Если это тревога, то где сирена?» -
спросил он сам себя. Ответ, понятное дело, дожидался снаружи. Натянув
одежду, он выскочил за дверь и понесся по коридору до боксов с
амуницией. Однако его коллега, бежавший впереди, зачем-то ринулся к
выходу на нижний уровень. Совершенно сбитый с толку Андрей последовал
за ним, как оказалось, на улицу, где уже собралась порядочная толпа.
Выискивая глазами знакомых, он уже собрался выяснить, в чем же дело, у
постороннего, но тут справа налетела Герда с радостным криком:
«Поймали! Поймали!»
- Кто поймал, кого? – впрочем, судя по довольным физиономиям солдат,
«наши» поймали «не наших», читай – зергов, но разве это повод для столь
бурного выражения эмоций? Да чего их ловить, в Каньоне-то: подходи и
бери…
- Зелота скрутили, ты представляешь! – выпалила Герда
«Не может быть!» – такова была первая мысль, посетившая пилота, –
«Протоссы сражаются до конца, их невозможно взять в плен, но тогда…
тогда неужели ему все это снится?»
- Погоди, я тоже сначала не поверила, – она схватила его за руку и потянула в толпу, – Сейчас сам увидишь!
Активно работая локтями, им удалось добраться до искомого места. Народ
званием помладше неохотно, но пропускал вперед офицеров. Туда, где в
окружении «призраков» стояла клетка с толстыми электрифицированными
прутьями и шоковым полем. Андрей в изумлении остановился. Существо,
сидевшее там, никак не походило на кровожадного убийцу или, по крайней
мере, то, как ему подобных иногда описывала пропаганда. Бирюзового
цвета голова неподвижно застыла, ярко светящиеся сапфировые глаза не
выражают ровным счетом ничего, кроме величия и истинного превосходства
над мельтешащей толпой. Броня золотистого цвета совершенно гладкая, и
падающие на ее поверхность лучи Аримунэ искрятся словно бриллианты. Они
же играют на причудливых кристаллах, изящным узором вплетенных в
длинные струноподобные образования, назвать волосами которые не
поворачивался язык. Зелот сидел, свободно опустив руки. Часть наручей,
где должны были располагаться смертоносные пси-лезвия, была вульгарно
отпилена, что на общем фоне смотрелось дико. Но то – ничтожное пятнышко
на фоне общего великолепия.
- Он прекрасен, не правда ли? – тихо произнес кто-то совсем рядом.
Обернувшись, Шершнев увидел Нину в костюме-неведимке, – В бою зелоты
страшные противники. А этот – особенно.
- Да? А вот мне кажется, что он скоро копыта отбросит, – Герда в своем
репертуаре, ни капли романтики, – Мается, бедный. Ему, наверно, плохо
там…
В чем-то она была права: засмотревшийся Андрей не обратил внимания на
еле заметные следы пуль на броне и пару неестественных отметин на
голове протосса. Такое ощущение, что кто-то решил поиграть ею в футбол,
забыв про тело. Нина, впрочем, только усмехнулась:
- А ты ему лезвия верни, увидишь, как похорошеет. Он мало того, что два
танка искромсал, так еще и пехоты положил немерено – и все один. Сущий
дьявол.
- А кто ж тогда постарался? – Герда кивнула в сторону клетки.
- Лысый Бен, с ним Пьер и еще Боровских в роли главной наживки, – Нина
привстала на цыпочки, высматривая одного из перечисленных, – вон его,
кажется, качать собрались.
Неподалеку от них группа морпехов действительно собралась поднять
какого-то файербата. Впрочем, сделать это было весьма проблематично,
поскольку тот мало того, что до сих пор находился в броне, так и
габаритов для человека был просто гигантских.
- По сравнению с зелотом он все равно мелюзга, – заметила Герда, – как жив-то остался, интересно?
- Казимир Боровских – особый персонаж, – покачав головой, заявила
Колоскова, – Он бывший доминионский, его семья погибла в бойне на
Дарэнауре… Этот человек ненавидит протоссов… Всем сердцем…
С минуту они стояли и молчали, обдумывая сказанное и просто размышляя,
кто о чем. Нина, зажав губу, смотрела, как огнеметчик, не обращая
внимания на поздравляющих его сослуживцев, прожигает клетку злобным
взглядом. И, она свидетель, Боровских имел на то все основания. Память
настырно лезла с горькими воспоминаниями, теми, которые хотелось
навсегда забыть…
…Ни мощь танков, ни самоубийственные контратаки «Грифов», ни насмерть
сражающаяся пехота не могла остановить золотистую волну, шедшую на
городок. Зерги, что построили колонию неподалеку, атаковали только
протоссов, терран же будто и не существовало. Впрочем, судя по балансу
сил, так оно и было. Разве может небольшой гарнизон тягаться с Роем и
воинами Аиура, непонятно зачем и за что устроившими сражение совсем
рядом от человеческого жилья? Люди неоднократно посылали сигнал о
помощи, но менгскова империя хранила молчание, лишь в последний момент
заявив что-то вроде «не вмешивайтесь, они разберутся сами». Город
готовился обороняться от зергов, справедливо полагая, что первыми
нападут именно они, однако получилось совсем наоборот.
Боровских сражался на передовой, забыв о ценности жизни – своей, но не
детей и жены, сидящих в подземном укрытии. Благодаря осадным танкам
драться приходилось с ослабленными зелотами и драгунами, специальный
излучатель услужливо показывал крадущихся темпларов-неведимок, что
пытались пробраться к боевым машинам. Люди могли сражаться, но не
победить. Четыре «грифа», шесть танков, десяток голиафов, два стелса –
и ни одного транспорта. Морпехи и огнеметчики, пусть даже с помощью
медиков, не в состоянии были сдержать неумолимо наступающего
противника. Казимир отходил вместе с остальными, и с каждым шагом назад
в мыслях все четче проступала страшная картина того, что будет, если
протоссы доберутся до места, где укрылись гражданские. Поздно
проклинать Менгска, бросившего их на произвол судьбы, нет смысла
просить о пощаде, ибо высшая раса не говорит с побежденными; не сойдет
с пересохших губ молитва: вселенский бог, если он есть, не тронет свое
величайшее творение…
Они сумели успешно отбить первую атаку протоссов, возомнивших себя
непобедимыми. Часть их напоролась на мины, остальным достались танковые
заряды и огонь передовых бункеров. Немногочисленные зелоты,
прорвавшиеся к домам, были истреблены пехотой. Но их упрямые соратники
лезли вперед не хуже безмозглых зергов, вскрывая укрепления и раздирая
на части все, что способно двигаться. Казалось, они набросятся друг на
друга, если люди вдруг волшебным образом исчезнут. Впрочем, и среди
людей нашлись те, для кого собственная жизнь ничего не значила: на
глазах Казимира морпехи, обколовшись стимпаками, забирались на крыши
зданий и со взрывчаткой на поясе прыгали в гущу наступающего
противника, подрывая и их, и себя. Примерно так же поступали и медики,
у кого закончились лечебные препараты. Боровских усилием воли не давал
себе впасть в подобное безумие. Он хотел отойти и закрепиться возле
подземного бункера, где укрылись жители города, но судьба распорядилась
по-своему. Протоссы сумели добраться до командного центра, где
располагался главный детектор, с уничтожением которого их
невидимки-храмовники получат полную свободу действий. Казимиру пришлось
вести свою группу на помощь, часть прочих отрядов направились к бункеру
для его обороны. Войска терранов оказались разделены. И как отчаянно не
сражались люди, количество врагов не убывало, скорее наоборот. Кажется,
протоссы решили, что уничтожение городка будет поважнее зерговых
колоний, но почему?! Те, кто еще мог хоть как-то мыслить, находились в
полном недоумении. Что они могли такого сделать, чтобы так разозлить
могущественную расу?
Транспорт, словно ангел, вынырнул из-за облаков, когда городок уже
обратился в груду развалин. Кучка людей, отчаянно цепляющаяся за каждый
метр, его даже не заметила. Танки обратились грудами бесполезного
металла, последний голиаф утонул в свете фотонных зарядов. Оставшиеся
пехотинцы не готовились умирать – они уже были на том свете, и дрались,
словно зомби. Группа файербатов, медиков и морпехов, засев среди
обломков командного центра, продолжали вести законченный бой.
Законченный – потому что он потерял смысл. В ушах Казимира до конца
жизни будет стоять крик связиста подземного бункера, куда забрались
храмовники и зелоты. И теперь для него исчезло все: земля, небо,
здания, боевые товарищи – осталось только ледяное сверкание пси-лезвий
и ярость огня. Всепожирающее пламя во власти человека, душа которого
обратилась в айсберг. Правильно нацелить поток, дать ровно столько
мощности, сколько нужно, и очередное синеглазое чудовище покидает сей
мир. Боровских не заметил, как за первым транспортом вынырнул второй, а
с ним боевые истребители, бросившиеся на кружащих в вышине скаутов. Он
мог убить любого, ведь не осталось в мире людей, достойных этого
звания. И Менгск, и Конфедерация еще хуже, чем зерги – они лгут и
предают себе подобных.
Готовый пустить сеющего смерть скарабея ривер неожиданно застыл, не
подавая признаков активности. Рядом кто-то выстрелил из винтовки, какой
обычно пользовались «призраки». Перед Казимиром промелькнула изящная
фигурка, легко взбежавшая на торчащий из земли остаток стены комцентра.
До сих пор не понимающие, что произошло, полезли внутрь транспортов
солдаты. Боровских же не хотел никуда улетать, его жизнь оборвалась с
последним вздохом жены, погибшей в бункере; теперь у него осталось лишь
тело, способное убивать и – умирать. В общем шуме вновь послышались
характерные резкие выстрелы. Через мгновение перед глазами появился
человек в стелс-костюме, машущий рукой в сторону транспорта. Казимир
упрямо мотнул головой, ясно давая понять, что он останется стоять, где
и был.
Неожиданно его взгляд коснулся эмблемы на фюзеляже дропника. Это не
Менгск, не Дюк, но кто же тогда? Что такое ОЗУ? «Призрак» же, не имея
желания кого-то упрашивать, подскочил и схватил солдата за локоть. Со
стороны это выглядело смешно: небольшой стройный человечек держит
богатыря два с лишним метров ростом и широченными плечами. Однако
Боровских пошел… Кто-то словно «уговорил» его, не произнеся при этом ни
слова, и только в голове странным эхом отозвалась фраза: «Мы – друзья,
мы люди, такие же, как ты».
Огнеметчик тяжело прислонился к стене транспорта и перевел взгляд на
своего спасителя. Тот убрал дыхательную маску, из-под которой
показалось уставшее лицо девушки-«призрака». Казимир удивленно
разглядывал ее, не зная, что и сказать. С одной стороны, она явно
хорошо покопалась в его разуме, а с другой…. В смотрящих на него
черных, как ночь, глазах маленькими искорками поблескивали слезы.
Боровских обессилено сполз на пол, девушка присела рядом, легонько
поглаживая покореженную броню. Транспорт, меж тем, вышел на орбиту
планеты. Оставшиеся в живых люди до сих пор не могли поверить в
произошедшее. Кто-то, обхватив руками голову, тупо уставился в пол,
другие странно озирались по сторонам, третьи прижались к иллюминаторам.
Казимир, подняв забрало, обратился к девушке:
- Кто вы?
- Мы – Объединенное Земное Управление, мы…
- Нет, – перебил он ее, – как ваше имя?
- Нина, – последовал ответ, – Нина Колоскова… мы прилетели с Земли…
…Морпехи, наконец, оставили Боровских в покое. Богатырь, окатив
протосса ненавидяще-презрительным взглядом, развернулся и пошел прочь.
Нина, закинув оружие на плечо, поднесла руки к вискам: ожившие внутри
чужие воспоминания гулко отдавали пульсирующей болью. От раздумий ее
отвлекли просьбы товарищей рассказать, каким же образом удалось пленить
зелота. Заставив себя на какое-то время забыть Дарэнаур и все, что там
произошло, она изобразила на лице некое подобие улыбки. С небольшой
скалы, где она засела, произошедшее выглядело даже забавным, впрочем,
это касалось лишь финальной части, где люди уже не гибли.
- Все произошло около северного входа в Каньон, 145-я зона, – слушатели
понимающе закивали, – я и Банген возвращались с очередного рейда, когда
заметили трех протоссов: двух зелотов и одного храмовника. Последний, я
так понимаю, тренировался пускать пси-шторм. Лысый приказал не трогать,
а лишь наблюдать. Выше два осадных танка стояло, так эта троица прямо к
ним и направилась. Храмовник вперед остальных забрался – ну наши и дали
пару залпов, тем самым превратив его в трупа. Зелоты, понятное дело,
кинулись в бой, вот только до осадников еще дойти надо, и чем целее,
тем лучше. Здесь-то наш герой и отличился, – Нина вновь глянула на
клетку, которую собрались перевозить в командный центр, – Товарищ его
погиб на пути к танкам, как и планировалось, а этот… представьте себе
ракету. В общем, дошел до цели и давай ее кромсать. Танкисты не стали
дожидаться, пока он до них доберется, и слиняли через аварийный люк,
второй экипаж выстрелил еще раз, да последовал их примеру. Протосс же
не успокоился, пока пустые машины не превратил в металлолом, – Нина
чуть поморщилась, – Разозлился, что ли? Да могут они злиться-то вообще?
Гм-м…. Потом, значит, Боровских подошел с толпой морпехов и файербатов.
Что там началось, словами не передать… Я уж хотела ребятам помочь, да
Лысый вновь «не стрелять» командует. Хорошо хоть у нас сильные
трансляторы были, а то пришлось бы в догадки играть. Зелот, меж тем,
половину файеров завалил, пошел «гауссников» бить…
- Да как же это? – удивленно перебила ее Герда, – Его и танками, и
пулеметами, и огнем – а он живой. Неужели наши войска такие косые?
- Этот протосс – отличный воин, – покачала головой Нина, – Впрочем,
наши солдаты тоже учудили. Зачем его окружать было и палить в
результате друг по другу, не понимаю! Потому-то Казимир сразу в бой
лезть не спешил. Морпехи вскоре поняли, что дело дрянь, да и бросились
врассыпную. Дурачки, если от обычного зелота не убежишь, то уж от этого
и подавно. Началась резня, мне в «неведимке» и то страшно было, а
каково рядовым, вы себе не представляете, – Колоскова недвусмысленно
дала понять, что она-то как раз все очень живо прочувствовала. Без
телепатии, понятное дело, там не обошлось, - Еще и Банген куда-то
сгинул…. В общем, картинка жуткая: все бегут, протосс мечется, как
хищная рыба, а тут еще Боровских нарисовался – орет чего-то, огнемет
наизготовку. Зелот, понятное дело, на него. У меня винтовка в руках
чуть сама не выстрелила. И, значит, только они сцепились, как вижу: наш
Пьеро на «грифе» несется. Мне как-то сразу подумалось, что сворачивать
он не собирается… – Нина многозначительно поглядела на пилотов, – Пьер
был сумасшедшим и им останется. У него от травы в голове всякие
безумные идеи нарождаются, как зерги в инкубаторе. Теперь вот решил
героем стать, со всего разгона протаранив дерущихся. И ведь так мощно и
профессионально получилось, что протосс в одну сторону полетел,
Боровских – в другую, мотоцикл перевернулся, а сам Пьеро вознесся к
небесам… ну и шлепнулся потом, разумеется, – с этими словами Колоскова
звонко рассмеялась. – У мотоцикла багажник открылся, и оттуда вместо
мин упаковки с «дурью» посыпались, некоторые около зелота упали, так
Пьеро, вместо того, чтобы слинять по добру по здорову, кинулся собирать
их. Вот это было зрелище! Протосс, что передом повалился, вскочить
хотел, но тут Лысый Бен в стелс-костюме сверху насел. Честное слово,
мне такому в жизни не научиться: в один миг сверхпрочным жгутом руки
опутал. Профессионал…. Ну, тут сразу морпехи, как стервятники, набежали
попинать связанного. Лысый невидимость не отключил, они его
игнорировали. Впрочем, Казимир их всех как котят расшвырял, и правильно
сделал. Как драться, так он один, а как поиздеваться – хоть в очередь
становись!
Закончив этот несколько сумбурный рассказ, Нина поглядела вслед специальному транспортеру, что повез клетку в комцентр.
- Вот только не пойму, зачем командование устроило весь этот балаган, –
произнес Андрей, указывая на расходящуюся толпу, – почему нельзя было
привести его тихо? Они бы еще шатер поставили да деньги брали за
просмотр! Позорище какое.
- По моему, зелоту все равно, кто будет вокруг него прыгать и орать, и
будет ли вообще, – хмыкнула Герда, – ты ж его видел: настоящая статуя,
хоть сейчас в музей.
- Нет, – грустно вздохнув, покачал головой Шершнев, – это – наш позор.
Протоссы разумные существа, и своим отношением к пленным мы только
усугубляем ситуацию. Теперь наверняка сюда прилетит целая свора
палачей, чтобы вызнать хоть что-то о Каньоне. Интересно, с ним можно
просто… поговорить?…
- Пытки абсолютно бесполезны, физическая боль для них ничего не значит,
– чуть скрипучий, но глубокий и вкрадчивый голос возник словно из
ниоткуда, – И вы не обладаете способностью к телепатии, хотя, хе-хе,
попытаться, конечно, можете…. Да, с таким отношением к командованию
флота ОЗУ и адмиралу Дю’Галлу в частности вы, Шершнев, можете попасть
под трибунал…
Андрей резко обернулся: ну конечно! Кто, как не полковник Бен Банген
может безо всякой маскировки подобраться незамеченным, да еще и
мгновенно прочесть мысли. Этого высокого и жилистого пожилого человека
иногда путали с гражданским чиновником и сильно удивлялись, когда тот в
один прекрасный момент натягивал стелс-костюм, словно вторую кожу, и
шел сеять смерть, порой избегая даже сверхчувствительных детекторов.
Прозвище «лысый» он получил, понятно, из-за полного отсутствия волос на
голове, не считая бровей, укрывавших глубоко посаженные глаза.
Буравящий взгляд их мог выдержать далеко не каждый. Опустил взор и
Андрей. Про Лысого вечно рассказывали всякие небылицы, морпехи вообще
считали его результатом генетических экспериментов. Правда, сказанное
Бангеном про отношение Шершнева к Дю’Галлу можно было спокойно считать
обычным предупреждением – с начальством у самого полковника отношения
были весьма неоднозначные.
- Я, собственно, к вам, лейтенант Колоскова, – как ни в чем не бывало,
продолжил Бен, – Вы весьма неплохой телепат, и посему у меня к вам есть
особое задание… э-э… не надо никуда уходить, это не военная тайна, –
последнее было обращено к собравшимся убраться вон пилотам, – если б я
хотел пообщаться с глазу на глаз, то не прибег бы к речи, не так ли?...
Гм-м, так вот, меня интересует Боровских, вы понимаете, о ком я?
- Да, сэр, – ответила слегка опешившая Нина. «Зачем ему Казимир?»
- Затем, что вам следует быть внимательнее относительно потоков пси
даже в бою, – в отличие от нее, Лысый не упускал случая использовать
свои незаурядные способности, – Наш общий знакомый умудрился послать
зелоту слабый, но все же телепатический сигнал. И это на входе в
Каньон! Займитесь им, только осторожно – мне хотелось бы оценить
способности этого человека в тайне от начальства, иначе я бы вас не
попросил. Он интересен мне, как бы это сказать, с научной точки зрения,
поскольку считаю, что телепатические способности вполне можно развить,
– с этими словами Банген выразительно погладил виски и вновь повернулся
к Андрею, – Да, Шершнев, когда в следующий раз вздумаете пролететь по
Каньону, совместите приятное с полезным – включите рекодер. Вы
развлекаетесь, упуская много полезной информации. Все, счастливо
оставаться.
Бен исчез так же стремительно, как и появился, оставив троих недоуменно
переглядывающихся людей. Колоскова, разумеется, опять ломала комедию,
усиленно делая вид, что не знает, о чем думают друзья. Те, в свою
очередь, ждали, когда она перестанет кривляться и подведет общий итог
произошедшего. Однако, стоило ей раскрыть рот, как, откуда ни возьмись,
налетел взмыленный Пьеро с перевязанной головой. Нина, прочтя его
мысли, невольно поморщилась, тот же, в подобных ситуациях придерживаясь
любимого принципа «говорю то, что думаю», выпалил:
- У меня вышибло мозги, мне дали увольнительную, и денег еще... и мы устроим офигенный вечер… и я еще травы припас… и…
- Дальше не надо! – поспешно остановила его девушка. В общении с
«призраками» Готьен зачастую вел себя по-хамски, нарочно озвучивая даже
не совсем приличные размышления только за тем, чтобы собеседник не смог
воспользоваться преимуществом телепата и внутренне укорить его за
несхожесть слов и мыслей. Бангена, как высокого офицера, он старался
избегать.
- Ну, ладно, – примирительно сказал Пьер, довольно поглаживая бородку,
– в общем, я сильно ушиб голову при падении, и это стало еще одним
поводом, чтобы дать мне пару деньков отдыха. Приходите завтра вечером в
мою мастерскую, культурно отдохнем.
Андрей скептически поглядел на Колоскову, ожидая некоей реакции на
слово «культурно», однако та сдержалась. Строгая Герда внутренне
обязалась устроить «призраку» допрос на эту тему, ведь понятно, что
Пьеро собрался устроить не «вечер лирической прозы». Вышеозначенная
мастерская в пристройке заводского комплекса была действительно его,
потому как именно там Готьен занимался починкой «грифов» и, порою, даже
танков. Понятное дело, обитал он там не один, но должность мастера
говорила сама за себя: все-таки, несмотря на взбалмошность, Пьеро слыл
далеко не глупым человеком, в противном случае как еще можно было
объяснить его особое положение на базе? Последний хороший нагоняй
бешеный мотоциклист получил вместе с Колосковой за внеплановое катание
на «грифе» по Каньону в нетрезвом состоянии. И ладно Пьеро – к его, в
принципе, безобидным выходкам давно уже привыкли, но от «призрака»
такого поведения никто не ожидал. Ну, прочти никто: всезнающий и
вездесущий Ба
|
| Категория: Библиотека | Добавил: CLASSIK (16.05.2009)
|
| Просмотров: 722 | Комментарии: 1
|
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ] |
|
| Форма входа |
|
|
| Поиск |
|
|
| Библиотека |
|
|
|
|
